Обзор (№54) околоеврейских книжек на сайтах flibusta.is и lib.rus.ec
(обзор подготовлен Л. А. Ашкинази)
Эшколь Нево «Три этажа»
Бытовой роман на израильском материале, читается легко, если бытовые романы вам интересны — будет интересно, если нет, то нет.
Аннотация с сайта www.labirint.ru — «Тихий пригород Тель-Авива, благополучный многоквартирный дом. На первом этаже живет счастливая семья с двумя детьми. За старшей дочкой иногда присматривают пожилые соседи. Отец девочки, бывший военный, подозревает, что намерения старика отнюдь не невинны, и собирается во что бы то ни стало докопаться до истины. Хани, молодая мать со второго этажа, одна воспитывает двух маленьких детей. Ее муж вечно пропадает в командировках, а Хани приходится забыть о своих мечтах и амбициях. Появившийся на пороге незваный гость заставляет ее очнуться — и переступить черту. Двора — вдова с третьего этажа. Много лет назад ее единственный сын совершил страшное преступление, а потом разорвал отношения с семьей. И теперь она наговаривает сообщения на автоответчик умершего мужа в попытках разобраться, кто же все-таки виноват».
Давид Маркиш «Пес»
История жизни слегка писателя, слегка — диссидента, высланного из СССР, прилетевшего в Вену и далее посещающего Рим, Париж, Нью-Йорк и в итоге в результате нескольких случайностей попадающего в Израиль. Но ему всюду плохо, всюду какие-то странные люди, в Израиле он совершает одну глупость, потом одну подлость, потом пытается вернуться в СССР, причем — нелегально перейти границу и закономерно в рамках сюжета и задачи, поставленной автором, погибает. Книгу эту на ночь все-таки лучше не читать — очень уж беспросветная.
Анна Исакова «Мой Израиль»
Из аннотации. «После трех лет отказничества и борьбы с советской властью, добившись в 1971 году разрешения на выезд, автор не могла не считать Израиль своим. Однако старожилы и уроженцы страны полагали, что государство принадлежит только им, принимавшим непосредственное участие в его созидании. Новоприбывшим оставляли право восхищаться достижениями и боготворить уже отмеченных героев, не прикасаясь ни к чему критической мыслью. В этой книге Анна Исакова нарушает запрет, но делает это не с целью ниспровержения „идолов“, а исключительно из желания поделиться собственными впечатлениями. На основе жизненного опыта написаны предлагаемые статьи, первоначально печатавшиеся в журнале „Лехаим“. Ее рассказы на русском языке были опубликованы в журналах „Звезда“ и „Нева“, а один из романов под названием „Ах, эта черная луна!“ вышел в издательстве „Время“». Заметим, что «не с целью ниспровержения, а из желания поделиться» — примитивная отмазка, но важно не это, а то, что автор — весьма информирован и очень пристрастен. Наверное, это естественное сочетание — и, читая книгу, нужно все время об этом помнить.
Василий Гроссман «На еврейские темы». Библиотека-Алия, вып. 112.
Это классика, и это вы, скорее всего, читали. На ночь, это лучше, конечно, не читать, но это вы и без меня понимаете.
Филип Рот «Цукерман освобожденный»
Из аннотации. «Вторая часть трилогии Филипа Рота о писателе Натане Цукермане, альтер эго самого Рота. Здесь Цукерману уже за тридцать, он — автор нашумевшего бестселлера, который вскружил голову публике конца 1960-х и сделал Цукермана литературной звездой. На улицах Манхэттена поклонники не только досаждают ему непрошеными советами и доморощенной критикой, но и донимают угрозами. Слава разрушает жизнь знаменитости. Цукерман начинает сторониться старых друзей, расстается с женой, его младший брат порывает с ним. И все оттого, что сбылась писательская мечта: он создал мировой бестселлер».
Владимир (Зеев) Жаботинский «Повесть моих дней». Библиотека-Алия, вып. 118.
Из аннотации. «Автобиографический очерк „Повесть моих дней“ охватывает период жизни Жаботинсного до Первой мировой войны. Прямым продолжением „Повести моих дней“ является составляющее большую часть книги, написанное автором на русском языке „Слово о полку“, посвященное борьбе Жаботинсного в годы Первой мировой войны за создание Еврейского легиона, который в составе Британской армии участвовал в освобождении Эрец-Исраэль от турецкого владычества. Статья о Жаботинском написана ветераном ревизионистского движения, публицистом, переводчиком, историком и исследователем сионизма профессором Йосефом Недава»
Ицик Мангер «Жизнь в раю». Библиотека-Алия, вып. 152.
Из предисловия. «Автор где юмористически и сатирически изобразил галерею типажей еврейского местечка, использовав все тот же прием описания своих современников под видом библейских персонажей. Творчество И. Мангера, продолжателя школы Шолом-Алейхема, занимает видное место в новейшей литературе на идише и по-прежнему оказывает влияние на многих писателей. Своими корнями оно уходит в еврейский фольклор». Если вы это не читали, то, как мне кажется, стоит прочитать предисловие, чтобы чуть лучше понимать, «откуда мы», кто были, как чувствовали наши деды и прадеды. А там, глядишь, и всю книгу незаметно проглотите...
Семен Гехт «Пароход идет в Яффу и обратно»
Из послесловия (которое надо прочесть сначала): «До середины 1930-х годов Гехт писал в основном о еврейской бедноте, погромах времен революции, о еврейских колхозах, евреях — инженерах и строителях. Все понятно и просто: плохая жизнь до революции, трудное, но светлое настоящее и впереди — прекрасное будущее. Но при этом он был не бездумным советским писателем, а чувствующим, беспокойным, сомневающимся человеком, искренне пытавшимся бороться с ложью, трусостью и равнодушием общества. Первое известное упоминание повести «Пароход идет в Яффу и обратно» в мае 1930-го: «...Написал кое-какие вещицы, которые очень хотел бы тебе почитать. Они как бы заветные. Печатать их не буду — вряд ли возможно. Летом соберусь и закончу свой аравийский роман»... Гехт был приговорен к восьми годам исправительно-трудового лагеря. 1946-м из подмосковной шарашки его отправили в северные лагеря — за отказ давать показания на соседей по бараку. Возможно, это спасло его от повторного обвинения. В 1949-м, в разгар борьбы с космополитизмом, ему не добавили срок за произведение о жизни Палестины. А ведь там шла речь и о сионистском движении в дореволюционной Одессе, и о выступлении Жаботинского, упоминались Хаим Бялик, Саул Черняховский, Иосиф Трумпельдор, Иосиф Клаузнер. После освобождения и реабилитации Гехт продолжал работать, выходили его книги. Последнюю, «Долги сердца» (1963), принесли ему в больницу за несколько дней до смерти. В официальном некрологе «аравийская повесть» не упоминалась. Не было там и упоминания о годах лагеря (его вычеркнули из текста). А затем последовало забвение. Только в 1983 году в Израиле была издана книга Гехта «Простой рассказ о мертвецах», в которую вошли несколько глав из повести «Пароход идет в Яффу и обратно».
Эмма Шкурко «Белорусские евреи на Урале»
Из аннотации. «О жизни и быте евреев „черты оседлости“ хорошо известно, гораздо меньше мы знаем о жизни тех, кто покинул родные края в поисках счастья и поселился во внутренних губерниях Российской империи, где жизнь евреев складывалась совершенно иначе. Еще при завоевании Ермаком Сибири в ХVI веке в истории Урала упоминается еврейская община, впоследствии евреев стали ссылать на Урал и в Сибирь в „в службу“, „на пашню“, на рудники за различные провинности, сюда же бежали они из охваченной волнениями Польши».
Леонид Финкель «Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)»
Об Израиле автор пишет очень интересно. Обо всем остальном, в том числе о себе самом — по-разному. Но это вы сами, на месте, разберетесь. Что не интересно — пропустите.
Ехезкель Котик «Мои воспоминания» (в 2-х томах).
Из аннотации. «... еврейский писатель-мемуарист, один из основоположников современной художественной литературы на идише. Первый том воспоминаний Ехезкеля Котика вышел впервые в Варшаве в конце 1912 года и был встречен критикой с большим энтузиазмом. Это была первая книга воспоминаний на идише со времен Гликель из Гамельна. Еврейские писатели и публицисты, в их числе Шолом-Алейхем и Ицхок-Лейбуш Перец, не пожалели для 65-летнего „простого еврея“ — хозяина дешёвой кофейни на Налевках, известного ходатая по еврейским делам и дебютанта на ниве литературы на идише, — самых лестных слов». «Что меня очаровало в Вашей книге, — писал Котику Шолом-Алейхем, — это святая, голая правда, безыскусная простота». Язык, которым написана книга, — прост и выразителен. Говоря о себе как о «простом еврее», автор, однако, был — по понятиям своей среды человеком довольно образованным.